Кейс №7. Наталья, 34 года

«Моя дочь во втором классе вдруг перестала хотеть в школу. Утром — слёзы, уговоры, живот болит. Раньше она была спокойной, а тут замкнулась, перестала рассказывать про уроки. Я сначала думала — просто устала. Но это затянулось.

Я попросила классного руководителя: «Пусть с ней поработает школьный психолог». Психолог сделала всё, что могла сделать в школе. Она хороший специалист, но там — своя атмосфера, вечная спешка, перемены, звонки. Времени на глубинный разбор нет. И она честно сказала: «Вам нужен психолог вне школы. Походите к нему какое-то время».

Тут я вспомнила про Светлану. Я слышала, что она работала школьным психологом. Для меня это стало решающим фактором: «Человек знает школу изнутри, понимает, что там происходит, и при этом у него есть время на реальную работу».

Мы пришли. Светлана не стала допрашивать дочку. Она дала ей бумагу, карандаши, потом карты. Дочка рисовала, выбирала картинки, играла. А Светлана смотрела и видела то, что я не замечала.

Выяснилось страшное. Дочку пугала… учительница. Не специально, конечно. Но девочка очень чувствительная. Учительница могла сделать замечание чуть громче или с недовольной интонацией — и для моего ребёнка это было как приговор. «Я плохая. Я всё делаю не так». Она не могла это объяснить словами — слишком мала. Но рисунок показал всё.

Светлана работала с ней четыре сеанса. Использовала ДПДГ, рисование, карты. Они вместе «стирали» острые реакции на слова учительницы. Учили дочку смотреть не только на окружающих, но и на себя: «А я как думаю? А я как себя чувствую?».

После третьего сеанса дочка утром сказала: «Мама, я хочу в школу». Я чуть не упала. Через неделю учительница написала: «Что случилось? Ваша дочь на уроке подняла руку сама. Первый раз за полгода».

Сейчас она ходит спокойно. Животик не болит. По вечерам рассказывает, что было в школе. Светлана, спасибо вам за то, что увидели то, что скрыто от глаз. И за то, что вернули моей девочке радость учиться.»